Без четверти семь Жан Поль Гийом, которого ученики звали Ж. П. Г. — так он расписывался под их контрольными работами, — входил в комнату к Антуану — тот еще потягивался, нежась в лучах солнца.

— Поторопись! Уже семь.

В этот момент на Ж. П. Г, еще не было ни пристежного крахмального воротничка, ни однобортного пиджака, подтяжки свисали на брюки, и он вытирал уши полотенцем.

Ж. П. Г, был человек отнюдь не злой, но педантичный, любивший, чтобы каждая вещь находилась на своем месте, и не терпевший бесполезных движений.

Случалось, он даже улыбался, но так робко, словно побаивался, что с лица сползет маска суровости, а усы отклеются.

Завтракала семья в столовой, дверь из которой в сад открыли лишь третьего дня. На блюде с цветочками искрилась первая красная смородина.

После завтрака Ж. П. Г, всегда уходил раньше сына: по пути в лицей он для моциона делал круг пешком.

Антуан же встречался с соучениками и выбирал кратчайший путь.

В это утро, как обычно, учителя видели многие — он шел ровным шагом по Майль. Дойдя до ресторана «Беседка» на берегу моря, как всегда, несколько минут полюбовался лучами солнца, в которых таяла голубоватая дымка, закрывавшая горизонт. Затем проследовал мимо рыбного рынка через весь порт до Часовой башни и вошел под аркады Дворцовой улицы.

С ним раскланялось по меньшей мере человек пятьдесят, включая постового у башни. Молоденькие служанки протирали стекла в магазинах. Продавщицы расставляли на витринах товар.

Ничего чрезвычайного произойти не могло. Тем не менее Ж. П. Г, пришел с опозданием! И не сразу заметил свой класс! А теперь смотрел в пространство, не обращая внимания на учеников!

В метре от Ж. П. Г, на помост упал бумажный шарик, и прочерченная им белая парабола, попав в поле зрения учителя, казалось, пробудила его.